Мы решили вернуться назад, в 1993 год, и сразу же вспомнили о хранящемся на специальной изолированной и защищенной видеокассете кинофильме VOGEL, зловеще таинственном творении Виталия Жуйкова и Сергея Кочурова. Вместе в начале 90-х они составляли группу СД, являющуюся не столько музыкальным коллективом, сколько вообще художественным объединением. Это вполне соответствовало широко распространенному принципу DO IT YOURSELF, и подтверждалось работой над фильмом VOGEL. Написание музыки, съемки, актерская игра - все делалось вдвоем. Во избежании неправильной трактовки истории его создания и содержания мы беседовали с по-прежнему остающимися добрыми друзьями Виталием и Сергеем.

    А:  Я бы хотел, в первую очередь, поговорить о фильме Фегель. Это была твоя идея ?

    К:  Это была наша идея. Я вообще не люблю находиться с той стороны объектива. Я люблю смотреть в дырочку.

    А:  Там очень много мрачного, смерти.

    Ж:  Это было тогда и сейчас. Она постоянно так летает.
    К:  Это Жуйков - то умирал? Некоторые куски случайны. Проявляешь пленку и смотришь -ни фига себе, когда -это я снимал? Отрезаешь их, лепишь и получается такой фильмец...

    А:  Я имею в виду, что творчество - это своеобразная смерть.

    Ж:  У нас был такой период пиковый... В общем, фильм-то вообще о любви, о любви через человека.

    А:   Человека взлетевшего или нет?

    Ж:  Человека недоступного, образ которого я любил, а он оказался недоступным, я делал его на музыку к своим переживаниям, то есть на основе своих чувств.

    А:  Было бы достаточно той музыки без фильма , потому что она мощная, очень сильная.

    Ж:  Музыка, она, естественно, несет что-то в себе, она подталкивает видеоряд.
    К:  И то, и другое вместе было. Отснимали, сыграли, то есть как-то все связывалось - кино и музыка.

    А:  Это похоже на совершение какого-то ритуала.

    Ж:  Ну, в общем-то, да. Любовь - это и есть ритуал.

    А:  Один мой знакомый недавно высказал идею того, что может быть неправомерно все это выносить на публику?

    К:  Ну , это же очень... Как бы мы снимали фильм для себя. А как воспримут остальные - это их проблемы. Я за это уже не отвечаю. Все снялось в один день.
    Ж:  Я сделал крылья, набросал примерный сценарий, пошло.

    А:  Ну, по-моему, у нас все в кино так. Все делается на одном дыхании. Это хорошо?

    Ж:  В принципе, да. Когда долго думаешь, тяжелее все происходит. Я вообще по жизни не люблю много работать, для меня важно выплескивание. Если все затягивается, то я это бросаю.

    А:  То есть не было никаких конфликтов во время съемок?

    Ж:  Ну, видишь, один должен быть лидером. Я как бы в душе лидер, но я неправильно все это делаю. Я лидер с палкой. Вот это, может, и погубило все. Так получилось, что Сергей немножечко отошел.

    А:  И кто пришел на его место?

    Ж:  Никто не пришел. Я так и остался со своей палкой.

    А:  Вы чувствуете себя первопроходцами?

    К:  Ну, в какой-то степени...Еше до армии, когда отыграли первый фестиваль комнатных постов в маленькой избушечке, где полкомнаты занимала печка. Никто не умел играть. Смешно было... До сих пор слушаю старые записи хотя давно не играю. Хотелось бы, но времени нет.

    При просмотре фильма... возникает впечатление того, что наблюдаешь свой собственный, а, может быть, чей то чужой сон. Кажется, что никогда не будешь смотреть его снова, но возвращаешься к нему вновь и вновь, мысленно замедляя изображение и видя в каждой мельчайшей детали отражение человека, может быть, себя самого.
    Можно только удивляться бедности технического оснащения во время съемок (что наблюдается, увы, и сегодня), а также неотягощенности этим обстоятельством создателей фильма.
    В попытке связать нынешнее творчество и дела дней ушедших можно только поражаться, насколько меняется ( или нет?) человек в искусстве, оставаясь в жизни старым знакомым.